Бумажный тигр

08.02.2018

Это выражение пошло из Китая – так жители Поднебесной пренебрежительно называют то, что только кажется мощным. А мы сегодня говорим о проекте Стратегии развития лесного комплекса России до 2030 года – действительно впечатляющем документе, над созданием которого трудились специалисты Strategy Partners Group.

В информации о своей работе российская консалтинговая компания заявляет, что «новая Стратегия 2030 будет учитывать интересы всех участников отрасли и станет навигатором для бизнеса, указывая, в каком направлении двигаться в условиях жесткой конкуренции с иностранными производителями как на внутреннем, так и на внешнем рынках». Так ли это?

Петров.jpg


Владимир Петров, профессор, д. э. н., член рабочей группы Экспертного совета при Правительстве РФ, эксперт Государственной Думы Федерального Собрания РФ, член правления Союза лесопромышленников Ленинградской области

А В ЧЕМ ИДЕЯ?
Прежде всего, хочу всем напомнить, что ни одна стратегия, которая принималась в нашей стране в постперестроечное время, не была реализована. Не будем говорить о других отраслях, просто вспомним, чем закончилась лесная Стратегия 2020. Произошло это прежде всего потому, что любая стратегия, независимо от того, о каком секторе экономики идет речь, должна быть на своем месте. А место это второе, после общеотраслевой политики. Если в нашей лесной политике заложена идея, то эта идея должна получить свою «оцифровку» в Стратегии.

Если нет актуального лесоустройства, то нет и лесного плана. А значит, нет и стратегии
С идеей проблема: у нас сейчас отсутствует цель, мы не знаем, куда двигаться, так что любая Стратегия будет носить очень сумбурный, разрозненный характер и не приведет отрасль к запланированным результатам. После создания Стратегии пишется (или корректируется под нее) законодательство, это третья позиция в общей логической цепи. Наконец, четвертое место занимает система государственного управления лесами. И для успешной реализации созданной Стратегии все эти четыре блока должны синхронно работать на протяжении как минимум пяти лет, потому что в современных условиях любая стратегия, рассчитанная на больший период, просто обречена на неудачу, потому что слишком много факторов, которые мы не можем учесть и предугадать. Климатические изменения, перемещение мировых финансовых центров, непредсказуемая международная политика, которая ломает экономику. Мы последние 10 лет находимся не в стратегическом развитии, а в ситуационном планировании. Я уважаю усилия ученых, которые разрабатывали Стратегию 2030, и уверен, что она была бы выполнена, если были бы выполнены другие условия. Но увы...

НАМ БЫ ДЕНЬ ПРОСТОЯТЬ…
Стратегическое планирование возможно тогда, когда есть предсказуемость действий органов власти. А что мы видим в реальности? Сначала Правительство РФ устанавливает одни величины повышающих коэффициентов к минимальным ставкам арендной платы и тут же это решение отменяет, увеличивая на 44 %. Несмотря на негодующие обращения лесного бизнеса и на то, что никто так и не объяснил, почему на 44 %, а на 39 или 50. На этом примере понятно, что и правительство само не ориентируется в стратегическом плане, и лесному бизнесу не дает возможности развиваться стратегически, а ему необходимо четко планировать заготовку древесины до 49 лет. Если бы нам сказали, что коэффициенты меняются в ближайшие три года, то это уже было бы какое-то среднесрочное планирование. Но когда арендодатель в лице государства заявляет одни коэффициенты, а потом их отменяет и делает их гораздо выше, ни о какой тактике и стратегии речи быть не может. Еще один маленький пример – в Стратегии 2030 заявлено увеличение объема заготовки древесины. Это правильно, у нас действительно огромная расчетная лесосека, и теоретически мы могли бы этих планируемых показателей достичь. Но для этого мы должны как минимум построить лесные дороги. Между тем я сейчас наблюдаю, как мучится (другого слова не подобрать) Министерство природных ресурсов, пробивая обычный приказ о порядке создания, содержания и эксплуатации объектов лесной инфраструктуры, куда относятся лесные дороги. Уже прошло более полугода, но приказ до сих пор находится на межведомственном согласовании. И еще неизвестно, как этот приказ будет потом работать на местах. А мы говорим о Стратегии…Рассуждать о стратегическом планировании можно только тогда, когда приказы принимаются и исполняются без задержек, когда межведомственное согласование будет занимать считаные дни. Если же вернуться к лесным дорогам, то создается впечатление, что сейчас они интересны только лесному бизнесу. И никто не говорит о том, какие огромные затраты несет лесопользователь на создание и поддержание лесной инфраструктуры. Власть словно не понимает, что деятельность арендодателя по созданию инфраструктуры повышает капитализацию (увеличивает стоимость) государственного имущества. Арендатор уйдет, а дорога останется, участок будет дороже, чем до него. Кроме того, лесные дороги имеют громадное значение для всех, в них должно быть заинтересовано прежде всего государство. Но по факту оно заинтересовано лишь в том, чтобы взять с лесного бизнеса как можно больше денег. И на этом диалог с властью, о котором мечтает бизнес, заканчивается.

КУДА УХОДЯТ ДЕНЬГИ?
Ежегодно Рослесхозу надо отстаивать финансирование лесного хозяйства, а делать это крайне трудно. В современной России все завязано на нормативах, у Рослесхоза же сейчас нет научно обоснованных нормативов, которые позволяли бы точно рассчитать, сколько надо рублей на гектар и на кубометр, чтобы выполнить ту или иную работу. Мы все получаем от достигнутого в прошлом году, от факта прошлого года. Минфин это раздражает, он требует: дайте нормативы, обоснуйте, почему вам нужна именно такая сумма? Но актуальных нормативов нет, все, что было связано с научной организацией труда, умерло, сохранившиеся нормативы датируются началом 1990-х годов. В том числе и поэтому финансирование лесного сектора идет по остаточному принципу. Что говорить о нормативах, если лесные планы готовить затруднительно, поскольку во многих регионах материалы лесоустройства безнадежно устарели? И тут вновь возникает вопрос: о какой Стратегии 2030 можно всерьез говорить, если мы не можем сделать обоснованные лесные планы? Мало того, что финансирование лесного хозяйства идет по остаточному принципу, так мы еще сплошь и рядом видим наличие межбюджетных конфликтов, когда один субъект зарабатывает средства и поставляет их в бюджет РФ, а в ответ получает их меньше, чем он направил. Вот Ленинградская область – условно, один рубль получает из федерального бюджета на ведение лесного хозяйства, а три рубля отдает в бюджет. И ежегодно объем финансирования занижается. Это пример конфликта, когда у субъекта нет никакого экономического интереса к развитию.

ОДНОЙ НЕДОСТАТОЧНО
Безусловно, к моменту утверждения Стратегии 2030 будет много попыток сконцентрировать внимание журналистов на том, что теперь, благодаря этому документу, Россия – не хуже других стран, где есть стратегическое лесное планирование. И действительно, стратегии – это необходимый этап в жизни каждой страны, но о нем можно говорить серьезно тогда, когда у нас есть та цепочка, о которой я говорил вначале. Но как же нам выбраться из той запутанной ситуации, в которой оказалась наша лесная отрасль? Лично я убежден, что необходимо создать небольшой рамочный федеральный лесной закон, где будут только самые общие положения и нормы. Но там должен быть пункт о том, что каждый регион страны в обязательном порядке принимает свой лесной за-кон с учетом всех особенностей, которые есть в регионе. В нем должны быть все конкретные нормы и правила, максимально приближенные к лесам и к людям, которые в них работают. Только так можно говорить об эффективном управлении лесами. Мы уже убедились, что в России нельзя создать один универсальный Лесной кодекс, который правильно и одинаково хорошо регулировал бы лесные отношения сразу во всех регионах огромной страны. И со стратегией тоже так – там, на местах, должны создавать свои, реальные Стратегии развития – с учетом специфики регионов. И нужно планировать на реальные сроки, а не на далекое и туманное будущее. А в ситуации со Стратегией 2030 одна из главных задач, на мой взгляд, заключалась в том, чтобы как можно дальше отодвинуть срок, когда надо подводить итоги. И с этим авторы справились.

Владимир Петров профессор, д. э. н.


ИДЕЙНАЯ ПУСТОТА
Вспомним основные этапы развития лесной политики за последние сто лет. Национализация – первая идея в лесном хозяйстве после революции 1917 года. Страна жила с этой идеей до 1993 года. Затем появилась вторая идея – аренда лесов. Она отрабатывалась до 2006 года. Потом появился новый Лесной кодекс с новым дополнением идеи аренды, им стали приоритетные инвестпроекты. Это пример взаимодействия частного бизнеса и государства. Других идей у нас больше нет, отсутствует новая идея и в Стратегии 2030.



Актуальные темы свежего номера
События
События
Лес и закон